Недавно я солировал в МГИМО c нудной темой. А организаторы просили зажечь. Очень просили. Так просили, что я стал нервничать, что не зажгу. Вспомнил историю из 2000-х. Про секс, разумеется.
Как уже указано в прелюдии, речь о юности, времени одинокого проживания в культурной столице. Оба этих фактора не оставляли мне выхода, и приходилось вести разгульный образ жизни. Иногда снисходил до разового киносекса. Зовешь барышню домой смотреть документальный фильм, а там как повезет. (Офтоп. Помню, как уже в зрелом возрасте знакомая жаловалась на новоявленного ухажера: «Позвал домой смотреть кино и начал, сука, смотреть кино»).
Так вот. Очередной заход в кассу кинотеатра, ну то есть приглашение пойти погулять с последующим домашним «просмотром». Самое сложное для порядочного человека, пытающегося беспорядочно поступить на первом свидании, — это так пригласить в гости, чтобы не менее порядочная девушка, собирающаяся поступить, тем не менее, так же, как и я, оставалась чиста перед своей совестью. Игра идет по Станиславскому до последнего. В общем, гуляем мы по парку, ищу нужную светотень для главного предложения, и тут неожиданно в меня стреляют первым.
Дело было в Сальских степях. Снимался фильм о гражданской войне. Лето, жара под сорок, сухая степь, убийственное солнце. Сложная батальная сцена - белые атакуют, их косят из пулемета.
Директор фильма, как было заведено в те времена, договорился с ближайшей военной частью, и еще на рассвете на площадку привезли роту солдат. Часа три их одевали, гримировали, вооружали. Потом ассистенты расставляли "беляков" в цепь, объясняли, как правильно падать, и что ни в коем случае нельзя смотреть в камеру.
Когда солнце начало припекать, прибыл режиссер. С удовольствием оглядел готовую к бою массовку и задал ритуальный вопрос бригадиру пиротехников:
- Ну что, Коля, можно начинать?
- Нет, конечно! - охладил его творческий пыл пиротехник. - Презервативов же нет!
Оказывается, главный "боеприпас" кинематографической войны состоит из резинового "изделия N2", в которое заливается красная краска и опускается маленький пластиковый электродетонатор с тонкими проводками. Затем презерватив завязывается узлом и приклеивается пластырем к фанерке, которая, в свою очередь, приклеивается еще более широким пластырем на тело "белогвардейца" под гимнастерку. В нужный момент нажимается кнопка, грамм пороха в пластиковом детонаторе взрывается, и сквозь свежую дыру в обмундировании красиво летят кровавые ошметки, а иногда даже дым и пламя.
Итак - шли большие учения.
Весь округ стоял на ушах, бегал, прыгал отрабатывал и всячески показывал готовность. Нас тоже выгнали в поля, где мы окопались, посдавали нормативы, и успокоились - че с нас взять, если в наши задачи входит рихтовка рельефа?
Да - мы можем рихтовать его по разному - либо медленно и печально, либо быстро и с грохотом, но все равно не так весело, как у десантуры и мотострелков. Там и танчики ездят и солдатики бегают - командирский глаз радуют.
Лепота.
Мы особо не возражали. Как говорится: солдат спит - служба идет. И когда он бежит - служба все рано только идет. Так уж лучше спать побольше, а бегать пусть десантники бегают - отрабатывают звание элитных войск.
***
Но тут кому-то из начальства на глаза попалась кассета с боевичком "Бегущий человек" и он решил что неплохая, собственно идея! Комбату приказали выделить людей, которые будут изображать диверсантов с ящиком тротила рвущихся к нашему же топливному складу.
А десантура и прочие будут их ловить и обезвреживать.
В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем свое.
Своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова "Таракан", 1934 года.
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.
Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:
– Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосет.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждет.
В "Театре" Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тетушка. У меня вместо тетушки был дед. Мы отработали все: паузы, жесты, правильное дыхание.
У жены подруга есть одинокая, Илона зовут, они с моей со школы ещё общаются. Такая вполне себе смазливая девица. Годиков ей уже немало, но до сих пор в активном поиске своей Большой Любви. А с мужиками, надо сказать, ей как-то не фартит. Хотя, как я лично думаю, это всё потому, что существом она себя, имея две «вышки», считает чрезвычайно творческим и возвышенным. И мужа себе, соответственно, ищет подходящего, чтоб тоже интеллигентом был образованным, а не каким-то там быдлом трамвайным. А с такими у нас в Тюмени, как назло, напряжёнка. Впрочем, как и с трамваями. Мужским вниманием Илона эта не обделена, но только вот попадаются ей на жизненном пути вcё больше какие-то грубые и неотесанные невежды, что не ценят её высокий ментальный уровень, а лишь норовят использовать в своих недалеких и часто низменных целях. Так и живет одна.
В каждой части есть свои люди-легенды. Те выдающиеся воины, о деяниях коих былинники речистые ведут рассказ из призыва в призыв. В нашем подразделении два кренделя достигли такой степени легендарности, что были близки к обожествлению. Воистину, пантеон чуть не пополнился богом армейского долбо*бизма-двуликим разорванным Анусом.
Поначалу два призвыника Коля и Федя ничем не выделялись из общей массы. Белобрысые, ушастые тормозные духи. Поскольку оба были из путяг -их отправили в автобат. Там-то они и прославились впервые. На 66м Газоне протек бак. Прапорщик, тоже невеликого ума деятель, позвал первых попавшихся воинов (колюфедю) -и велел бак заварить. Два дятла-самоубийцы уже подтащили сварочный аппарат, когда, на свое счастье попались на глаза ангелу-хранителю.
- АААА!!!! Дебилыбляяя!!! -орал на недопреставившихся дед-ефрейтор. Вам жить надоело?! Уррроды! А бензин слить?!!!
Дебилы послушно слили топливо, сняли бак, открутили все пробки и по совету ефрейтора надели бак на выхлопную трубу другого грузовика. Дабы горячие выхлопные газы выветрили все пары бензина. Подождали полчаса.
Автор Aibo.
У моего друга есть маман, стаж врачебного опыта за 40, сейчас уже на пенсии, но врачебная хватка чувствуется. Очень похоже по духу той тетке из фильма — «резать к чертовой матери!»
Ладят они очень хорошо, поэтому поехали этим летом всей семьей в Лондон. Друг там по своим делам, а жену, маму и мелкого сына повез прицепом на экскурсию.
Вечером сидят в ресторане, мирно беседуют, маман благодушно, с видом светской львицы, потягивает винцо.
Вдруг за соседним столиком девушка сперва побелела, потом покраснела и с хрипом свалилась со стула.
Народ начал бегать вокруг, шум, гам, зовут доктора.
Маман (М), не вставая из-за стола, говорит сыну — похоже на анафилактический шок — вон, девка объелась кальмаров.
Сын © И что дальше?
М — Да сейчас скорая приедет, вколет ей адреналинчику с антигистамином и все будет хокей, если успеет, конечно. Хотя спроси у ее кавалера, у алергиков должен быть шприц с адреналиновой микстурой на такой вот случай.
Папа - это первый в моей жизни мужчина, которого я поздравила с 23 февраля. В общем-то, я в три года вообще не понимала что это за праздник и зачем поздравлять папу, но, как и все детсадовцы, лепила из пластилина пушку, похожую вот вообще не на пушку, но в то время я таких плохих слов и не знала ещё, и вырезала из бархатной цветной бумаги танк со звездой.
Вся вот эта неприлично-пластилиново-бумажная инсталляция задаривалась папе, а папа очень ржал и радовался. Между прочим, у папы, как я недавно узнала, есть коробочка, в которой лежат вот наши с сестрой аппликации и прочие новогодние открытки, в которых я совершенно искренне желала 28-летнему папе здоровья и просила не умирать от старости, потому что я его очень люблю.
Папа меня тоже любил. И всячески развлекал. Ну, как умел – так и развлекал. Когда мне было 4 года, а мама лежала в роддоме с моей младшей сестрой – неделю я оставалась с папой. У которого были чёткие инструкции по уходу за четырёхлетней девочкой. Мама их расписала на шесть страниц мелким почерком, а папа тут же этот талмуд потерял. Поэтому за эту неделю я научилась просыпаться по свистку и крику "Рота, подъём! Команда газы дана для всех!", одеваться за 45 секунд, завязывать шнурки, маршировать по квартире строем, зашивать свои колготки и громко и трагично петь с папой песню про «Лошади умеют тоже плавать».
После нашего похода у меня горела жопа, а Вовку всего обсыпало и пару пальцев распухло.
- Аллергия. Сказала бабка. - Ещё бы. Как минимум, три килограмма конфет **** в два рыла. Чтоб вас понос пробрал, и глаза на лоб повылазили. Это ж надо дорваться так до шоколада. Дед, бери мотик у соседа и езжай за докторшой.
Надо ещё и пальцы посмотреть у этого малахольного. Не дай бог перелом или трещина. Лучше бы у вас жопа треснула.
Я, конечно, попытался напроситься с дедом. Мне очень нравилось кататься в люльке. Наденешь шлем на голову, натянешь брезент и представляешь, как будто в истребителе летишь. Но дед сказал, что головку мне от ***, а не истребитель и ушел к соседу. Лучше бы он взял меня с собой...
Вовка лежал в бабкиной комнате на кровати и болел. Ну как болел? Кроме пальцев у него ничего не болело. Разве что весь в сыпи мелкой был. Я тоже помню, как в детстве меня обсыпало красными пятнами, и я ходил весь в зелёных точках.
- У тебя глаза не лезут на лоб ещё? Интересовался я у Вовки.
- Нет. Отвечал Вовка - Но чё-то болеть уже начинают.
Понятно, что дикая чушь, но смешно.
В подростковом возрасте я перенес операцию на колене.
Доктор принес мне фломастер и сказал пометить кружочком нужное колено, а второе крестиком, после чего вышел из комнаты. Я все сделал в точности, как он сказал. А потом дорисовал стрелочки к кружочку и написал "Оперировать тут", добавил больше крестиков на другое колено и надпись "Не трогать".
От скуки следующие полчаса я провел разрисовывая собственное тело и оставляя послания вроде "Аппендикс не отдам", "На что уставился? Колено находится ниже". Я даже попросил свою маму написать у меня на спине что–то вроде "Если ты это читаешь, не та сторона. Переверни."
